Сериал «Синистер. Первое проклятие» — вот так вот, кажется обычный фильм ужасов, а на деле начинается настоящая сенсация, где пугают не скримерами, а ощущением что время сжимается. Итак, вот вам история Наоми, которая возвращается в дом детства и обнаруживает запись, на которой её покойный отец предупреждает: зло вернулось и грядет конец света, причем тон такой, будто он знал все заранее. <br>

Так вот, дальше все закручивается так, что в городе начинают пропадать дети, и это не просто слухи, а прямо на глазах рушит привычную реальность. Ну а потом выясняется, что сын Наоми ведет себя все более странно, и каждое его движение выглядит как намек, как будто он уже частично под контролем. Тут начинается местная легенда, старая, но упертая, мол есть некое зло, которое питается душами детей. Вот она, интрига, ведь если это правдa, то ситуация становится не просто страшной, а обреченной. Так вот, Наоми пытается понять, что за сущность стоит за исчезновениями, и почему именно сейчас все сошлось в одну точку. Итак, она расследует источник пожирателя душ, но с каждым шагом выясняется, что правда не успокаивает, а наоборот, открывает новые слои кошмара. Вот почему в фильме все так давит, ведь страх растет постепенно, через детали, через тревожные паузы, через ощущение, что зло слышит. Ну а запись от отца работает как ключ, как странный документ из прошлого, где слова звучат все актуальнее с каждой сценой. Так так, в какой-то момент кажется, что Наоми не успевает спасти сына, потому что зло уже выбрало маршрут. И вот тут фильм держит, потому что он постоянно подталкивает к мысли: конец света может оказаться не метафорой. Ну и самое жуткое, что логика легенды постепенно подтверждается поступками ребенка. Итак, чтобы спасти сына, Наоми вынуждена докопаться до происхождения пожирателя душ, пока город продолжает терять детей. В итоге вы получаете историю, где мистика упакована как расследование, и от этого еще страшнее, потому что кажется, что все могло произойти у любого. А вот финальный нерв в том, что зло не просто пугает, оно предупреждало, и теперь счет уже пошел.